Уроки истории: легитимная Госдура 1815 года
Империя Наполеона рухнула, не выдержав гнета бесконечной захватнической войны и все возрастающих амбиций самодержца. На смену бонапартистской диктатуре пришел "белый" режим Реставрации, лозунг которого: "Мир, конституция, стабильность".
Франция. 1815 год.
Зверь, наконец, повержен и затворен на отдаленный остров в Атлантике. Победа над чудовищем далась непросто. Страна в руинах - еще недавно под скипетром Парижа была половина Европы от Неаполитанского королевства до Москвы, а теперь уничтоженные, казалось, пруссаки поднимают голову, мечтая о мести, и лорд Веллингтон стоит со своим 150-тысячным корпусом всего в нескольких переходах от столицы.
Франция разорена и обескровлена. 700-миллионная контрибуция выжимает из казны последние соки, а цвет нации лег в землю, перемолотый жерновами Лейпцига и Бородино.
Но все это в прошлом. Враг изгнан. Теперь державе нужна стабильность и легитимная власть. Державе нужен хозяин.
В Париж возвращаются Бурбоны, а вместе с ними - уцелевшие на плахах Конвента и полях Наполеоновских войн. Ненавистное трехцветное знамя, каждой своей полосой напоминающее о Робеспьере, гильотине и позоре, забыто, как страшный сон. Над Версалем вновь веют лилии.
Народ - неразумную чернь, так легко купившуюся на сладкие речи Мирабо и злой гений Героя Тулона, - требуется раз и навсегда привить от революции. Политическая реакция проникает во все сферы жизни: гонения на чиновников и офицеров времен Империи становятся обуденостью. Принимается закон, согласно которому огромные земельные угодья, перешедшие в государственную собственность после Реставрации, возвращаются бывшим феодалам.
Осенью 15-ого года проходят выборы в Парламент. 350 мандатов из 402 получают ультрароялисты - крупные помещики, представители старинных фамилий, а также ловкие люди, вовремя сообразившие, куда дует ветер. С первых же дней парламентарии выказывают столь консервативные и реваншистские настроения, что даже Людовик XVIII отзывается о господах-законодателях: "Chambre introuvable", "Бесподобная палата".
Депутаты кичатся тем, что они "более последовательные монархисты, чем сам король", и не скрывают, что намерены вернуть "добрые дореволюционные времена". Аристократии возвращается господствующее положение, а католическая церковь восстает из пепла и приобретает едва ли не большее влеянии, чем до Революции.
"Бесподобная палата" способствует католическим деятелям во всех начинаниях. Принимаются законы об увеличении бюджета на содержание Церкви. Более того, Церкви вновь разрешают владеть землей, возвращают функции по контролю гражданского населения.
По мере укрепления столь последовательно выстраиваемой в Париже вертикали власти, на юге Франции начинается "белый террор". Банды роялистских разбойников, возглавляемые юными выходцами из дворянских семей (или выдающими себя за таковых), учиняют погромы и казни.
Аристократы новой волны мало походят на рафинированных дворян эпохи рококо. За время войн и революций они изрядно прибавили в гоноре, но подрастеряли в манерах. Наглые молодчики устраивают дебоши, задирают прохожих и не гнушаются пускать в дело кулаки. Если зарвавшегося представителя “золотой молодежи” припирают к стенке, он без смушения пускает в ход богатую родословную и требует заступничества короны.
Страну, между тем, трясет. В Ниме, Марселе и других городах проходят масштабные гонения на протестантов и мармалюков. Число жертв погромов переваливает за тысячу человек. Слово "якобинец" становится запретным. За одно подозрение в скрытой симпатии к "либералам" человека могут бросить в тюрьму или убить.
В январе 1816 года принимается эдикт, навсегда изгонящий "цареубийц". Теоретически под "цареубийцами" подразумеваются те, кто был причастен к казни Людовика XVI и семей крупных феодалов, однако на деле жесточайшим преследованиям подвергаются тысячи людей, занимавших посты при Конвенте и Империи.
Среди арестованных, расстрелянных и линчеванных оказываются многие выдающиеся деятели своего времени. Военные суды и чрезвычайные трибуналы выносят около 10 тысяч обвинительных приговоров. Маршал Брюн погибает, пав жертвой самосуда в Авиньоне; из армии с позором увольняют маршалов Даву, Массена и Сульта; за пределы Франции выдворен крупный деятель начала века Жозеф Фуше; из страны бежит живописец Луи Давид; поста лишается даже непотопляемый "хамелеон" Талейран.
В результате, даже отнюдь не либеральные монархии антинаполеоновской коалиции начинают давить на власти Франции, дабы унять роялистский разгул, грозящий Европе новыми революционными потрясениями. Так, русский министр иностранных дел пишет премьер-министру Франции, герцогу Ришелье: "Дебаты, имевшие место в вашей палате депутатов производят возмутительное впечатление. Если путем новых выборов вам не удастся достигнуть лучшего состава палаты, то можно ждать больших несчастий".
Однако ультрароялистов уже не унять. В день казни маршала Нея - безусловного национального героя, "храбрейшего из храбрых" - один из народных избранников позволяет себе так оценить происходящее: "Еще две или три маленьких виселицы, и Франция будет спасена".
К середине 1816 года общее число репрессированных по политическим мотивам достигает нескольких сотен тысяч человек...
Послесловие
Менее чем через год после выборов в стране начались брожения. Людовик XVIII был вынужден распустить "Бесподобную палату". По выражению известного историка Тьебо, "он (король) твердо решил умереть на престоле, и у него хватило ума и благоразумия, чтобы осуществить свое желание на деле".
А еще через несколько лет во Франции произошла очередная революция. Режим роялистов был сметен окрепшим средним классом. Буржуазия заявила о своих правах. Страна двинулась в сторону парламентской республики. С этого пути Франция не сходит до сих пор.
Руже де Лиль впервые исполняет `Марсельезу`, будущий гимн Франции.